Голодомор начала 1600-х годов

Спасаясь от голодной смерти, крестьяне толпами бежали в города, рассчитывая там хоть как-то прокормиться. А самые отчаянные и непокорные бунтовали и грабили богачей. Авторы литературных произведений, пережившие Смутное время, считали страшный голод, обрушившийся на страну, божьим наказанием за всевозможные грехи, в том числе за "бесовские козни, волшбу и чарование", как говорится в "Плаче о пленении и о конечном разорении Московского государства". Ни одного упоминания о голоде 1601-1603 годов почему-то не содержится лишь в нескольких памятниках письменности того времени: "Временник" дьяка Ивана Тимофеева и "Летописной книге" С. И. Шаховского.

…Русский крестьянин издревле не надеялся на хороший урожай. Непогода, постные почвы (за исключением южных уездов) не отличались плодородием. Вот почему в малородные годы урожай в центре и на северо-западе России обычно не превышал сам-2*.

На протяжении XVI века хлебные цены на внутреннем рынке России, по подсчетам А. Г. Манькова, выросли в 4-4,5 раза. Наряду со светскими феодалами в торговле хлебом участвовали монастыри: одни из них закупали его для собственного потребления, другие, наоборот, сбывали излишки продукции своих земледельческих хозяйств и натурального оброка с зависимых крестьян².

В северных областях России цены на зерно были выше, чем в более южных хлебопроизводящих районах, что отмечал, описывая Вологду, наблюдательный австрийский посол Сигизмунд Герберштейн, посещавший Москву в 1517 и 1525 годах: "...Там была такая дороговизна хлеба, что одна мера, которая у них в употреблении, продавалась за 14 денег, и в другое время ее обычно можно купить в Московии за 4, 5 или 6 денег". 

Диапазон хлебных цен на областных рынках России колебался в зависимости от складывавшейся конъюнктуры. Они были особенно значительными в неурожайные годы. Чтобы избежать лишних затрат при перепадах хлебных цен, составитель "Домостроя" настоятельно советовал: "У ково поместья и пашни, сел и вочины нет, ино купити головой запас, хлеб и всякое жита зиме на возex..." Даже феодалам порой приходилось совершать дополнительные закупки зерна на торгу. Но на какие средства могли закупить его впрок простолюдины-горожане и бедные крестьяне?

Зимние месяцы 1601 года оказались достаточно теплыми, и ничто, казалось, не предвещало большой беды. Но летом начались непрекращавшиеся неделями проливные дожди. В конце августа в средней полосе России стояли еще зеленые несовревшие хлеба, как в праздник Успения Богородицы внезапно ударили морозы. Погибли почти все посевы яровых - ржи и ячменя. Поскольку урожай зерновых осенью так и не удалось получить, людям приходилось рассчитывать на прошлогодние запасы зерна. У городской и сельской бедноты, в отличие от зажиточных слоев населения и монастырей, их было слишком мало. А ведь хлеб и каши составляли основу пищевого рациона простолюдинов. Из-за бескормицы зимой начался падеж скота.

На следующий, 1602 год ситуация повторилась. Опять сложные погодные условия (на этот раз поздняя весна и поздние морозы, от которых пострадали посевы озимых культур), затем засуха (меженина), опять неурожай, нехватка семенного фонда, чудовищная дороговизна на рынках.

Самым, пожалуй, тяжелым для страдавших от голода простолюдинов стал, по свидетельству келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына, 1602 год: "И сего ради во вторый год злейши того бысть, таковде и в третье лето; и всякому естеству, ох! и горе! восклицающу". Невозможно усомниться в приведенной им же цифре скончавшихся тогда людей в одной лишь столице России: "И за два лета и четыри месяца счисляюще по повелению цареву погребоша в трех скудельницах 127 000…"³. И все это происходило в условиях, когда житницы светской знати и монастырей были полны хлеба, на полях стояли несмолоченные скирды хлеба, выращенного в предыдущие годы.

От голода страдали и в Новгородской земле, и в Нижнем Новгороде, и в Твери, и в северных уездах европейской части России (о чем, в частности, свидетельствует писцовая книга Яранского уезда, в которой зафиксированы десятки сгинувших голодной смертью крестьян). Вместе с тем даже при самом внимательном изучении писцовой книги 1602-1603 годов Казанского уезда не найдется и намека на голод, разве что объяснение отсутствия при переписи жителей одной из деревень их поездкой "в Казань с хлебом". Зная, несомненно, о росте цен на зерно и возможности получить хорошую выручку, они отправились туда продавать излишки зерна. В меньшей степени голод ощущался в Северской земле, под Курском, где погодные условия позволили собрать нормальный урожай и где цены на зерно не поднялись слишком высоко. Вот почему именно туда, а также в Москву (в надежде на царскую милостыню) устремились толпы голодных - крестьян, холопов, мелких ремесленников.

Запасы зерна, конечно, имелись - и в хозяйствах светских феодалов, и в монастырских житницах, и в купеческих закромах. Их придерживал даже сам патриарх Иов. Последний, "имся большой запас хлеба, объявил, что не хочет продавать зерно, за которое должны будут дать еще больше денег". А цены на хлеб с 1601 по 1603 год подскочили в 20-25 раз, что сделало его недоступным для бедноты.

По свидетельству Пискаревского летописца, помещенному под 7109 (1601) годом, когда "учниился глад хлебной", и людям приходилось покупать "кадь ржи в четыре рубли и выше на Москве и по всем градом", царь Борис Годунов "велел давяти милостыню всяким требующим, и на всякой день даваше по триста и по четырёста рублев, и выше".

Бедняки, которые не имели и такой возможности, питались летом липовым листом, березовой корой, падалью, умирали сотнями от голода и вынуждены были отдавать в кабалу своих детей, дабы спасти их жизнь. Доходило и до людоедства. Мертвых не успевали хоронить, и они лежали прямо на улицах городов, объедаемые собаками. Приходилось основывать все новые и новые кладбища. Даже в отношениях между близкими людьми утрачивались доброта и сострадание.

Борису Годунову пришлось тогда организовывать для страдавших от голода простолюдинов общественные платные работы по строительству каменных палат в Кремле, раздавать царскую милостыню (и не только в большие праздники и во время поездок по монастырям, как обычно) и даже временно отменить запрет на переходы в Юрьев день голодавших крестьян от провинциальных мелкопоместных крестьян, которые не имели хлебных запасов. Эти запоздалые меры властей оказались малоэффективными.

Правительство Годунова, дабы смягчить последствия голода и дороговизны, открывало в городах житницы, хлеб из которых отпускался простолюдинам за полцены.

Находились и среди царской администрации люди, по собственной инициативе помогавшие умирающим от голода. Вот перед нами отписка 1602 года кушалинского дворцового приказчика Федора Шишмарева царю Борису: "…Приходят, государь, кокушальские и не приселяют многие нужные крестьяне, бьют челом тебе, государю, а у меня, холопа твоего просят не твоих государевых житниц хлеба взаймы в деньги по цене до сроку, на ветру и на семена, а дают на себя в деньгах кабалы с поруками. Да кушальские ж, государь, и с приселков многие нужные крестьяне от голоду приходят в Кушалин и стали по улицам з женами и з детьми, голодом и с ознобы помирали. И я, государь, велел им в Кушалине до т[во]ей государевы грамоты на пристанище поставити избу, и велел им не твоих государевых житниц жита заблова с овсом смешав на дворе басманы (казенный хлеб. - В. П.) печи, а пекут изо…" Конец грамоты утрачен, а на ее обороте сделана другим почерком помеха: "…Ведеть бедных отрезать и хлеб на взаймы дать кому можно верить и бедных тутошних дать по нови…"⁴ Но далеко не во всех местах поступала так, как в Кушалинской дворцовой волости Тверского уезда (бывшей вотанце царя Симео