Необходимо исключить политическую составляющую в сельском хозяйстве

Аграрная отрасль России, как и другие сферы экономики, сейчас испытывает серьезные сложности. В частности, негативное влияние на ход посевной кампании оказывает нарушение сложившихся международных рыночных связей.

В растениеводстве это ощущается особенно остро: достаточно вспомнить, что значительная доля посадочного материала, используемого в России, производится за рубежом. Так, в свекловодстве, по статистике Минсельхоза, семена импортной селекции составляют до 99% от общего фонда – то есть почти вся сахарная промышленность в стране зависит от импорта. В производстве кукурузы, подсолнечника эта доля несколько меньше, но все равно достаточно высока: около 50% семян этих культур ввозится из-за границы. Если говорить об основных сельскохозяйственных культурах, иначе обстоят дела только с пшеницей – здесь используется до 99% семян российской селекции. Но и зерновая отрасль страдает из-за задержек в поставках препаратов агрохимии, удобрений и т. п.

К сожалению, сейчас, в условиях общемирового ухудшения экономических связей из-за вспышки коронавирусной инфекции, дополнительные сложности возникают там, где их можно было бы избежать. Носят они преимущественно бюрократический характер. К ним относится, в том числе, решение Роспотребнадзора сертифицировать зарубежные предприятия АПК. С одной стороны, такая мера могла бы стать эффективной в плане защиты российских потребителей от поступления некачественной продукции. Но на практике, как это нередко бывает, благая идея выливается в дополнительные препятствия для работы добросовестных поставщиков и производителей. К примеру, фитосанитарный контроль обнаруживает одну партию зараженного картофеля у одного конкретного производителя – а приводит это к тому, что практически оказываются парализованы все поставки семенного материала из-за рубежа. Но зачем нужны такие жесткие ограничения? Так, «Штрубе» работает в России более двадцати лет, за это время у нас не было никаких нареканий по качеству семян. То же самое могу сказать о многих моих коллегах, занимающихся поставками в Россию посадочного материала. Мы своевременно предоставляем все необходимые сертификаты на нашу продукцию, строго соблюдаем все нормативы…

Параллельно возникает и еще один вопрос: есть ли у проверяющих организаций достаточные ресурсы, чтобы оперативно проверить поступающую продукцию? На практике оказывается, что для этого может потребоваться до тысячи человек – но такого количества специалистов просто нет! Возможно, более целесообразно тщательно проверить конкретного производителя, в чьей продукции были обнаружены болезнетворные микроорганизмы, а не собирать на границе огромную очередь из машин, доставляющих семена? Для чего наказывать всех, если нужно наказать того, кто нарушает установленные правила?

Также сильно замедляет работу очень длительный процесс согласования, включающий огромное количество участников и этапов. Чтобы получить разрешение на ввоз партии семян, нам приходится зачастую тратить полтора-два месяца на ожидание взаимодействия между разными инстанциями. Причем многие из них функционально дублируют друг друга. И это несмотря на то, что однажды мы уже получили сертификат на нашу продукцию! Ситуация немного изменилась к лучшему после встречи немецких производителей с президентом России Владимиром Путиным, сократились сроки согласований – но ведь сама процедура осталась такой же громоздкой и многоступенчатой.

Чтобы полностью решить эту проблему, на мой взгляд, нужно не наращивать количество контролирующих инстанций, а повышать уровень скрининга на местах. В высокопрофессиональном контроле качества семенного материала заинтересованы все, в первую очередь – сами производители, ведь это позволяет избавиться от «серых зон» на рынке. А на российском рынке, к сожалению, доля контрафактных семян очень велика. И избавиться от нее в одночасье при помощи имеющихся механизмов, не исключив полностью коррупционную составляющую, невозможно.

Для решения этой же задачи – повышения качества скрининга – необходимо совершенствовать технологическую базу фитосанитарного контроля. При помощи современного оборудования можно очень быстро и с высокой точностью определить, присутствуют ли в семенах болезнетворные микроорганизмы: споры, грибки и т. д. Радует, что постепенно таможенные терминалы начинают применять такие технологии в своей работе. Причем нужно не только проверять наличие заболеваний растений, но и проводить идентификацию гибридов, определять сортовую чистоту: какие именно семена поступают в страну. Для этого также требуется специальное оборудование, методики исследования.

Все эти действия необходимы для защиты российского рынка от некачественной продукции. Но станут ли они стимулом для развития сельского хозяйства в стране? Думаю, что нет. Если мы хотим найти драйверы отрасли, важно не стремиться отгородиться от всего мира в поисках собственного «особого пути», не стараться произвести внутри страны абсолютно все. В условиях глобального мира специализация разных рынков – процесс абсолютно естественный и логичный. Каждый производитель, каждая страна занимается тем, что наиболее выгодно и оправдано с экономической точки зрения. Не стоит стремиться «импортозаместиться» абсолютно во всем. Имеет смысл развивать то, что получается хорошо, делиться своими наработками с коллегами из других стран – и пользоваться их знаниями, опытом в тех областях, где традиционно лидируют они.

Но самое главное: чтобы достичь успеха, ко всем игрокам рынка нужно подходить с одинаковыми требованиями. При наличии общего подхода, реальной поддержке частного предпринимательства, инвестировании в исследования сельское хозяйство не только переживет сложное время, но и получит необходимый стимул для роста. Именно в этом я вижу основную функцию государства: обеспечить равные условия для всех, выработать единые правила игры. Этот принцип должен стать одной из основ экономической политики, но для того, чтобы он эффективно работал, нужно исключить политическую составляющую из сельского хозяйства. Я думаю, именно в таком подходе сегодня больше всего нуждается российская аграрная отрасль.

Пеер Ефтимов, генеральный директор компании Штрубе Рус.